Подростковый секс и смерть в лагере «Миазма»

• Это первая комедия Джейн Шёнбрун и первый их фильм, сделанный не из боли. Два предыдущих — «Мы все идём на Всемирную выставку» и «Я видел свечение телевизора» — выросли из начала трансгендерного перехода*; этот, как Шёнбрун рассказывают Variety, родился на первом-втором году после него. Оттуда и слово «подростковый» в названии: в тридцать пять лет Шёнбрун переживали то, что принято называть вторым пубертатом. Премьера открывала каннскую программу «Особый взгляд», там же фильм получил Queer Palm — независимую каннскую награду для квир-кино.
• Слэшер — фильм о маньяке, который убивает героев одного за другим, — здесь только на втором месте. Жанровую иерархию Шёнбрун проговаривают сами: «Прежде чем он слэшер, он романтическая история. Хоррорные элементы — как приправа к романтическому суфле, которое я пеку». По синопсису: молодой квир-постановщице поручают перезапустить слэшер-франшизу, на которой она выросла, и она едет к актрисе, сыгравшей в первом фильме серии «последнюю девушку» и давно исчезнувшей из виду.
• Финансировать фильм согласилась одна лишь компания Mubi. Все крупные студии и дистрибьюторы отказались, и в интервью The Hollywood Reporter Шёнбрун связывают это с тем, где индустрия проводит границу между квир-историями, которые считает коммерческими, и теми, которые такими не считает. По сообщениям прессы, отказала и студия A24, выпускавшая прошлый фильм. Бюджет при этом остался прежним — около десяти миллионов долларов, хотя картина крупнее предыдущей и снята со звёздами.
• Ремесло здесь заменяет компьютерную графику. Фильм снят на 35-мм плёнку Kodak, снег насыпали на площадке физически, а не дорисовывали на компьютере, а главный визуальный жест — оптический стеклянный накат (glass matte painting): доцифровая техника, которой почти никто не пользуется уже полвека и которую художникам пришлось восстанавливать по книгам, блогам и архивным изображениям. Вымышленная франшиза внутри фильма построена как настоящая — вплоть до настольной игры, в которую действительно можно играть.

* В России деятельность «Международного общественного движения ЛГБТ» признана экстремистской и запрещена.

• Фильм идёт сто двенадцать минут, и страшно почти наверняка не будет. Критики сходятся на том, что настоящих испугов в нём нет вовсе; издание Reverse Shot предлагает определение поточнее — «обкуренный ромком», то есть романтическая комедия под лёгким дурманом. Те, кого фильм разочаровал, чаще всего шли на него как на жанровый хоррор.
• Не ждите классической кривой напряжения. Трёхактной структуры здесь нет сознательно: в разговоре с The Brooklyn Rail Шёнбрун говорят, что им откровенно скучна трёхактная структура и что ориентиром была совсем другая форма — с долгим разговором, паузами и новыми началами. Рваный ход событий здесь не просчёт, а сознательно выбранный принцип.
• У фильма рейтинг R, а к нему добавлено предупреждение о мигающих кадрах. Американская киноассоциация MPA перечисляет причины так: кровавое насилие, сцены расчленения, сексуальный контент, откровенная нагота, наркотики и грубая речь. Крови очень много, но она нарочито условная — гейзеры и мультипликационная избыточность, а не натурализм. Лондонский Барбикан и манчестерский HOME вывешивают отдельное предупреждение о мигающих изображениях, опасных при светочувствительной эпилепсии.
• Фильм начинается с заглавных титров, и застать их важно. Он держится на узнавании отсылок и на общей реакции — смехе, вздохах, — поэтому смотреть его стоит внимательно и подряд, а не урывками и фоном.